Неожиданная встреча

Жужжащий говор аэропорта остался позади. Таксист повез меня по улицам города: чистые и опрятные, оттененные высокими платанами и заполненные множеством магазинов и кафе, они выглядели уютными и мирными. Часто встречались красивые церкви иной, восточной архитектуры, напоминающие те, которые я видел в Ново-Афонском монастыре. Лица прохожих удивляли своим славянским видом, не похожим на их описания в книгах по греческой мифологии. Во всем проступала иная христианская культура, очень своеобразная и глубокая.

В одном из районов города таксист высадил меня из «Мерседеса» на узенькой улочке, помахал рукой: «Сто кало!» На звонок в дверь мне открыл седенький, немного согбенный от старости, худенький монах, подпоясанный какой-то веревочкой. «Должно быть, этот старичок — сторож при подворье…» — подумал я, осматриваясь. Метох представлял собой двухкомнатную квартиру на первом этаже. В комнате стояло несколько двухъярусных коек.  

— Снимай рюкзак. Что, паломничать приехал? — спросил меня старичок, обратив ко мне светлое приветливое лицо с мягкой вьющейся белой бородой.

— Паломничать, отче. В нашем монастыре хочу помолиться. К Иверской иконе Матери Божией сходить, а там как Бог даст… — в общих словах передал я свои намерения.

— Так, так… А кушать будешь? Тогда помогай мне. Помой помидоры и огурцы да хлеб нарежь. А я пока картошку сварю. Скоро братья приедут, тоже кушать захотят… — старческим голосом дребезжал он.

«Какой необыкновенно добрый дедушка, и еще веревочкой подпоясан…» — думал я, нарезая помидоры и огурцы.

— А вы давно в монастыре, отче? — с любопытством спросил я.

— Давно, давно, — тихо засмеялся монах.

— А игумен у вас строгий?

— Строгий, строгий игумен, хе-хе-хе… — Монах поставил на стол сковороду с поджаренным картофелем, затем полил помидоры и огурцы оливковым маслом.

— Читай молитву!

Когда мы потрапезничали и помыли посуду, мой сосед по метоху ушел в другую комнату, закрыв дверь.

В прихожей зазвенел звонок. Из двери выглянул старичок:

— Пойди открой, наши монахи приехали!

В комнату шумно вошли трое или четверо рослых монахов.

— А отец игумен у себя в келье?

— Какой отец игумен? — не понял я. — Этот старичок?

— Ну конечно! Кто же еще? — рассмеялись они. — Ты что, игумена не узнал?

«Вот, какие здесь игумены! — поразился я. — Вот это смирение, о котором я читал только в древнем Патерике…»

Когда настоятель монастыря вышел из своей комнаты, я со стыдом упал ему в ноги:

— Простите, отец игумен, не узнал вас…

— Ладно, ладно, Бог простит! Хе-хе-хе… — осветясь тихим добрым смешком, ответил он.

Эта первая встреча ярким и сильным впечатлением, родившимся из удивления пред высокою мерою монашеской жизни на Афоне, глубоко проникла в мое сердце — встреча не с величественным, грозным хозяином монастыря, с проницательным зорким оком, а со смиренным и кротким старцем, заботливым и добрым отцом своего многочисленного монашеского семейства.

Автобиографические воспоминания из книги «Птицы небесные»